Человек жалуется не обязательно потому, что слаб, неблагодарен или привык видеть жизнь в чёрном цвете. Жалоба может быть естественной реакцией на боль, несправедливость, усталость или ситуацию, которую трудно изменить. Ребёнок жалуется взрослому, потому что нуждается в защите. Человек рассказывает близкому о пережитом, чтобы разделить боль. Сотрудник сообщает руководителю о нарушении, потому что проблему нужно исправить. Поэтому сама по себе жалоба не проблема. Проблема начинается тогда, когда она перестаёт быть сигналом и становится привычным способом переживать жизнь. Человек снова и снова проговаривает трудность, но не переходит ни к действию, ни к просьбе о помощи, ни к принятию того, чего изменить невозможно. Жалоба в таком случае может ненадолго облегчить состояние, но одновременно поддерживать ощущение беспомощности. Поэтому запрещать себе жаловаться бессмысленно. Гораздо полезнее понять, во что должна превратиться жалоба: в действие, просьбу, решение, принятие или просто честно прожитое чувство. При этом в повседневной речи мы называем жалобой совершенно разные вещи. Представим, что человеку второй месяц задерживают зарплату. Он говорит: «Мне второй месяц задерживают зарплату. Я хочу понять причину и договориться о конкретной дате выплаты». Это сообщение о проблеме. Другой вариант: «Мне тяжело. Я очень устал от этой ситуации и хочу просто кому-нибудь рассказать». Здесь человеку нужна эмоциональная поддержка. Совсем иначе звучит: «Мне всегда не везёт. Начальство ужасное. В этой стране всё бессмысленно. Ничего изменить невозможно». Конкретная неприятность уже превратилась в общую картину жизни. Поэтому стоит различать жалобу-сигнал — «Произошло что-то плохое», жалобу-просьбу — «Мне нужна помощь», жалобу-разрядку — «Мне нужно проговорить переживание» — и жалобу как жизненную позицию: «Всё устроено неправильно, другие определяют моё состояние, а от меня почти ничего не зависит». Первые три формы вполне естественны. Трудности начинаются прежде всего с последней.
Такая жалоба закрепляется не случайно: она всё-таки кое-что даёт человеку. Она может принести облегчение, вызвать сочувствие, подтвердить его оценку ситуации, а иногда позволяет ненадолго отложить неприятное решение. Когда человек слышит: «Да, с тобой действительно поступили плохо», ему становится легче и менее одиноко. Но у этого механизма есть обратная сторона. Пока причина происходящего целиком находится снаружи, можно не задавать более трудный вопрос: «А что в этой ситуации зависит от меня?» Иногда постоянная жалоба защищает человека не столько от внешнего мира, сколько от встречи с собственным бессилием, страхом, ответственностью или необходимостью сделать трудный выбор. Постепенно складывается цикл: происходит неприятное событие, человек определённым образом его истолковывает, испытывает эмоцию и напряжение, жалуется, получает временное облегчение, но ничего не меняется — и вскоре возникает новая жалоба. Например, начальник повысил голос. Сам факт прост: «Начальник повысил голос». Затем появляется интерпретация: «Меня не уважают». Следом обобщение: «Здесь вообще никого не ценят». Потом вывод становится ещё шире: «Нормальную работу сейчас невозможно найти». Наконец человек приходит к мысли: «От меня ничего не зависит». Исходный конфликт к этому моменту почти исчез. На его месте возникла целая картина мира, в которой человек заранее лишён возможности что-либо изменить. Здесь особенно важно отделять само событие от истории, которую мы вокруг него строим.
Конечно, далеко не всё зависит от человека. Начальство, родители, экономика, прошлое, здоровье, отношения и множество других обстоятельств действительно влияют на нашу жизнь. Поэтому противоположная идея — будто человек сам виноват абсолютно во всём — ничуть не полезнее. Однако между утверждениями «Я не контролирую всё» и «Я не контролирую ничего» огромная разница. Первое признаёт реальность, второе лишает человека субъектности. Гораздо точнее спрашивать: «Что здесь действительно обусловлено обстоятельствами, а что всё-таки находится в пределах моего влияния?» Иногда ответом станет конкретное действие, иногда просьба о помощи или уход из ситуации. Бывает и так, что изменить происходящее невозможно, и тогда приходится переходить от борьбы к принятию.
Отдельная тема — влияние жалоб на отношения. Близость невозможна без способности сказать другому: «Мне плохо». Отношения, в которых человек вынужден постоянно скрывать боль, трудно назвать близкими. Но существует и другая крайность: один человек раз за разом приносит свои проблемы, а другой становится постоянным вместилищем его напряжения. Один разгружается, другой загружается. Со временем слушатель может начать отдаляться, а жалующийся увидит в этом очередное подтверждение своей установки: «Людям нельзя доверять». Круг замыкается. Поэтому в близких отношениях бывает полезно прямо спросить: «Ты хочешь, чтобы я сейчас просто тебя выслушал, или хочешь вместе подумать, что можно сделать?» Такой вопрос помогает разделить две разные потребности — быть услышанным и искать решение. При этом запрещать себе жаловаться тоже не стоит. Прочитав о вреде постоянных жалоб, легко решить: «Всё. Больше никогда не буду жаловаться». Тогда поверх первоначального недовольства появляется ещё одно: «Я опять раздражён. Значит, я недостаточно хорошо работаю над собой». Благодарность превращается в обязанность — «Я должен быть благодарным», спокойствие — в экзамен: «Я не должен раздражаться». Вместо развития получается подавление. Смысл не в том, чтобы перестать испытывать недовольство, а в том, чтобы оно не определяло автоматически наши мысли и поступки.
Работать с жалобой поэтому лучше не через запрет, а через последовательное прояснение происходящего. Сначала стоит вернуться к фактам. Вместо «Все меня используют» спросить: «Что конкретно произошло?» Слова «всегда», «никогда», «все», «никто» часто раздувают отдельное событие до размеров всей жизни. Затем нужно назвать чувство. Не «Какие же они идиоты!», а «Я злюсь», «Мне обидно», «Я боюсь». Обвинять порой легче, чем признать собственную уязвимость. Следующий вопрос: «Чего я сейчас хочу?» Возможно, уважения, отдыха, справедливости, безопасности, помощи, признания или просто возможности быть услышанным. После этого можно определить границы собственного влияния: «Что из происходящего зависит от меня, а что нет?» И уже затем спросить: «Какой минимальный шаг я могу сделать?» Не обязательно сразу решать всю проблему. Иногда достаточно позвонить, поговорить, отказаться, попросить, собрать информацию, записаться на приём, уйти или подождать. Один конкретный глагол часто полезнее десяти кругов размышлений. Если же сделать ничего нельзя, вопрос меняется: «Как мне прожить то, чего я не могу изменить, не превращая это в центр всей своей жизни?»
Духовные традиции тоже много говорят о человеческом недовольстве, хотя психологию и богословие здесь важно не смешивать. В христианстве ропот — не просто сообщение о боли, а состояние, при котором недовольство постепенно захватывает внутреннее отношение человека к собственной жизни. Ему противопоставляется благодарение, но благодарность не требует отрицать боль. Можно назвать зло злом и одновременно признать: «Да, в моей жизни есть эта боль. Но моя жизнь ею не исчерпывается». В исламской традиции рядом стоят сабр — терпеливое и стойкое перенесение трудности — и шукр, благодарность. При этом терпение не обязательно означает пассивность: иногда оно выражается именно в долгой работе над тем, что невозможно изменить быстро. В буддийской традиции различают само неприятное переживание и дополнительное страдание, которое возникает из мыслей вокруг него. Человеку больно, а затем сознание добавляет: «Этого не должно было случиться», «Почему именно со мной?», «Теперь всё испорчено». Событие уже произошло, но история вокруг него продолжает разрастаться. В индийской философской традиции близкую проблему затрагивает идея карма-йоги: действовать настолько хорошо, насколько можешь, но не делать желаемый результат единственным условием внутреннего равновесия. При всех различиях этих традиций в них можно увидеть общий практический мотив: признать реальность, сделать то, что от тебя зависит, и не позволить тому, что от тебя не зависит, полностью захватить внутреннюю жизнь.
Противоположность хронической жалобе поэтому не молчание, не обязательный оптимизм, не позитивное мышление и даже не постоянная благодарность. Это субъектность: способность сказать себе, что произошло, что ты чувствуешь, чего хочешь, что находится в пределах твоего влияния, а что от тебя не зависит, и решить, что делать дальше. Иногда нужно действовать, иногда просить помощи, иногда просто дать другому человеку возможность тебя выслушать. А иногда приходится принять то, чего изменить невозможно. Сила не в том, чтобы перестать замечать несовершенство мира или запретить себе говорить о боли. Она появляется там, где между неприятным событием и нашей реакцией на него сохраняется пространство для выбора. Тогда жалоба перестаёт быть тупиком и снова становится сигналом: что-то произошло и требует внимания. Из этого сигнала может родиться понимание, из понимания — решение, из решения — действие. А там, где действие невозможно, остаётся более трудная задача: принять реальность, не капитулируя перед жизнью и не тратя силы на бесконечную войну с тем, что уже нельзя изменить.
Комментарии
Пока нет комментариев — будьте первым.